Литературный Пешт

Дорогие друзья! Сегодня мы приглашаем Вас на виртуальную литературную экскурсию, подготовленную совместно с Книжным клубом Будапешта. Начнём же наш маршрут!

Станция 1. Площади Петёфи.

Литературную экскурсию по Пешту мы начинаем у памятника Шандору Петёфи. Конечно, нет такого говорящего по-венгерски человека, который бы не слышал это имя, да и для иностранцев Петёфи – пожалуй, самый известный венгерский поэт. В этом году 1 января исполнилось 200 лет со дня его рождения. Он будет одним из наших спутников сегодня.

Сначала расскажу про памятник. Даже сама идея памятника поэту-революционеру при правлении австрийского габсбургского двора была крамольной. Только к 1860-м гг. удалось постепенно укоренить её в общественном создании. Огромную роль в этом сыграл приобретший к тому времени европейскую известность скрипач Эдэ Рэмени, в молодости тоже участвовавший в восстании и после его подавления эмигрировавший. В это врем он вернулся на родину и, пользуясь наступившим потеплением в отношениях с Австрией, приведшим в итоге к возникновению Австро-Венгрии, положил все силы на то, чтобы памятник Петёфи стал реальностью. Был начат сбор средств, и в 1882 году памятник был установлен (скульпторы – Миклош Ижо и Адольф Хусар). Свидетелями открытия памятника были в числе многих пожилые уже друзья Петёфи, литераторы Мор Йокаи (он произносил речь на церемонии) и Янош Арань (узнал радостную весть, но, к сожалению, был уже болен фатальным в его возрасте воспалением лёгких). Об обоих из них, и об Аране, и о Йокаи, мы сегодня ещё поговорим.

Но вернёмся к памятнику. Поэт изображён читающим «Национальную песню» - одно из самых знаменитых стихотворений Петёфи. «Национальная песня» была написано Петефи 13 марта, за два дня до революции. Первоначально поэт предназначал её для празднества и демонстрации, запланированной молодежью Пешта на 19 марта.

Вот само стихотворение - а позже мы побываем там, где она была звучала в 1848 году.

Шандор Петёфи «Национальная песня»(пер. Л. Мартынова)Встань, мадьяр! Зовет отчизна!Выбирай, пока не поздно:Примириться с рабской долейИли быть на вольной воле?Богом венгров поклянемсяНавсегда —Никогда не быть рабами,Никогда! Мы живем на белом светеПеред дедами в ответе!Вольным предкам нет покоюЗдесь, под рабскою землею.Богом венгров поклянемсяНавсегда —Никогда не быть рабами,Никогда!  Низок, мерзок и ничтоженТот, кому сейчас дорожеБудет жизнь его дрянная,Чем страна его родная!Богом венгров поклянемсяНавсегда —Никогда не быть рабами,Никогда! Блещет цепь, но вдвое крашеЗасверкает сабля наша.Так зачем носить оковы?Пусть клинки сверкают снова!Богом венгров поклянемсяНавсегда —Никогда не быть рабами,Никогда! Имя венгра величавоИ достойно древней славы.Поклянемся перед боем,Что позор столетий смоем!Богом венгров поклянемсяНавсегда —Никогда не быть рабами,Никогда! Где умрем — там холм всхолмится,Внуки будут там молиться,Имена наши помянут,И они святыми станут.Богом венгров поклянемсяНавсегда —Никогда не быть рабамиНикогда! Пешт, 13 марта 1848 года

Petőfi Sándor:Nemzeti dalTalpra magyar, hí a haza!Itt az idő, most vagy soha!Rabok legyünk, vagy szabadok?Ez a kérdés, válasszatok! -A magyarok istenéreEsküszünk,Esküszünk, hogy rabok továbbNem leszünk!  Rabok voltunk mostanáig,Kárhozottak ősapáink,Kik szabadon éltek-haltak,Szolgaföldben nem nyughatnak.A magyarok istenéreEsküszünk,Esküszünk, hogy rabok továbbNem leszünk!  Sehonnai bitang ember,Ki most, ha kell, halni nem mer,Kinek drágább rongy élete,Mint a haza becsülete.A magyarok istenéreEsküszünk,Esküszünk, hogy rabok továbbNem leszünk! Fényesebb a láncnál a kard,Jobban ékesíti a kart,És mi mégis láncot hordtunk!Ide veled, régi kardunk!A magyarok istenéreEsküszünk,Esküszünk, hogy rabok továbbNem leszünk! A magyar név megint szép lesz,Méltó régi nagy hiréhez;Mit rákentek a századok,Lemossuk a gyalázatot!A magyarok istenéreEsküszünk,Esküszünk, hogy rabok továbbNem leszünk! Hol sírjaink domborulnak,Unokáink leborulnak,És áldó imádság mellettMondják el szent neveinket.A magyarok istenéreEsküszünk,Esküszünk, hogy rabok továbbNem leszünk!  Pest, 1848. március 13.

Станция 2. Кофейня «Пилвакс».

Из дневника Петёфи.

«Пешт, 15 марта 1848 года.

[13 марта] Пламя революции перекинулось в Германию, все шире разгоралось оно, наконец, вспыхнула и Вена, Вена! А мы без устали восторгались, но были недвижимы. Сейм говорил красиво, но слова, как бы они ни были красивы, остаются только словами, а не делом. 14 марта «Оппозиционный круг» созвал собрание в Пеште, которое по издавна сложившемуся обычаю, ни к чему не привело. На этом собрании было предложено обратиться к королю с петицией, содержащей «12 пунктов», да притом немедленно, — но тогда процветал судейский дух, и пошла такая канитель, что дело завершилось бы, может быть, когда-нибудь в XX веке

[15 марта] Рано утром поспешил в кофейню, где собиралась молодежь. По пути встретил Пала Вашвари, сказал ему, чтоб он пошел к Йокаи и пусть они вместе дожидаются меня.

В кофейне собралось несколько молодых людей, они печально беседовали о политике. Дюлу Буйовски, бывшего среди них, я пригласил к Йокаи, остальным сказал, чтобы всех, кто будет приходить, задержали до нашего возвращения. Придя домой, я рассказал о своих намерениях немедленно освободить печать. Товарищи согласились. Буйовски и Йокаи начали составлять воззвание; Вашвари и я ходили по комнате. Вашвари размахивал моей тростью, не зная, что в ней штык; вдруг штык, никого из нас не задев, вылетел прямо по направлению к Вене. — Хорошая примета! — вскричали мы в один голос. Когда воззвание было готово и мы уже собрались в путь, я спросил, какой сегодня день. — Среда! — ответил кто-то. — Счастливый день! — сказал я. — В среду я женился! Полные восторга и веры в судьбу, пошли мы снова в кофейню, где уже было полно молодежи. Йокаи прочел вслух воззвание, я продекламировал свою «Национальную песню». И то, и другое было встречено гулом одобрения. («Национальную песню» я написал за два дня до 15 марта, на случай празднества, которое хотела устроить молодежь 13 марта и которое, ввиду последующих событий, оказалось уже ненужным. Пока я за одним столом писал «Национальную песню», за другим столом моя жена мастерила себе национальный головной убор.) В кофейне мы приняли решение обойти всю университетскую молодежь, а затем в полную силу приступить к великой работе. Решили прежде всего пойти к медикам. Когда мы вышли на улицу, полил дождь и продолжался до самого позднего вечера, но восторг — как бенгальский огонь: водой его не загасишь.»

Станция 3. Музей-квартира Эндре Ади и кафе «Централь»

Здесь находится музей-квартира поэта-символиста Эндре Ади, крупнейшей фигуры поэзии венгерского модернизма. Музей-квартира является частью системы Литературного музея имени Петёфи (мы сегодня ещё будем проходит главное здание этого интереснейшего музея). Ади с супругой жил здесь с осени 1917 по начало 1919 года, квартиру унаследовала молодая жена Ади Берта Бонца. Для Ади это была его (практически первая и) последнее постоянное жильё. К самому Ади можно было бы применить название одного из его стихотворений – «Житель номеров».

Житель номеров (прозаический перевод) Старый холостяк, счастливец, эх. Не тяготит его никогда тоска домашнего Очага. Живёт один он и кочует Из одного в другой дешёвый номер. Старый холостяк, счастливец, эх, Бесплодно, мудро, горько существует. Старый холостяк, счастливец, эх. В один прекрасный день, если со мной что-то случится, Не станет это казусом. Сообщит официант Здесь ли, в Швейцарии ли, в Будапеште: Старый холостяк, счастливец, эх, Тридцать шестой номер, четвёртый этаж. 1907

A hotel-szobák lakója Öreg legény, boldog legény, hajh. Nem sújtja soha Tűzhely-bánat. Egyedül él és sorra lakja Olcsón a kis hotel-szobákat. Öreg legény, boldog legény, hajh, Magtalanul, bölcsen, keserűen. Öreg legény, boldog legény, hajh. Egy szép napon, ha összeestem, Nem lesz kázus. Pincér jelent itt, vagy Svájcban, vagy Budapesten: Öreg legény, boldog legény, hajh, Harminchat szám, harmadik emelet. 1907

Вот стихотворение, написанное Ади в 1917 году:

Игра с Судьбой (прозаический перевод) Я завязал тебе глаза, Попробуй-ка найди меня, Судьба:Жмурки, прятки, По-другому невозможно, Невозможно и невозможно. Я проглатываю твои чарующие слова,И ты зря говоришь со мной, Судьба,Восклицать, кричатьДавно уже нельзя,Нельзя и нельзя. Я знаю и знаю хорошо,Что ты и в меня целишься, Судьба,Салки, догонялки:Пробегу свой путьИ стою на перепутье. (Если даже и мяч я,но из игрыесть возможность выйти.) 1917

Játék a Sorssal Bekötöttem a szemedÉs most találj hát meg, Sors:Húnyósdi, búvósdi,Másképpen nem lehet,Nem lehet és nem lehet. Lenyelem csábos szavadÉs hiába beszélsz, Sors,Kurjongni, kiáltniMár régen nem szabad,Nem szabad és nem szabad. Én tudom és jól tudom,Hogy engem is célzolsz, Sors,Kapósdi, futósdi:Utamat befutomS állok a keresztuton. (Ha labda is vagyok,De a játékbólKi lehet állni.) 1917

В музее Ади проводятся самые разные экскурсии. Одна из них повествует о жизни поэта через описание его повседневных занятий: вот он, житель номеров, с чемоданом переезжает с одного парижского адреса на другой. А вот он уже поселился с молодой женой в Будапеште; здесь, неподалёку, на улице Лоняи (Lónyai utca) – редакция, он возвращается домой и по пути заходит в кафе «Централь».

Кафе «Централь» открылось в 1887 году. Это был расцвет Будапешта. Те самые счастливые мирные времена, когда так называемый Компромисс с австрийским императорским двором, следствием которого стало возникновение Австро-Венгрии, открыл неограниченные возможности для развития страны, как будто вновь, после многих сотен лет безвестия ставшей настоящим, почти полноправным европейским королевством (хоть королём и был Габсбург, одновременно - император Австрии).

Кафе или кофейня "Централь", находящееся напротив Университетской библиотеки, недалеко от центрального здания Столичной библиотеки (мы сегодня будем увидим и поговорим о ней), от корпусов факультетов университета, от знаменитых издательств "Атенеум" и "Общество Франклина" (ранее – типография Ландерера, сегодня мы тоже её ещё вспомним), вскоре после открытия стало вторым по значимости после кафе "Нью-Йорк" местом будапештской литературной жизни. В первой половине XX в. в разные годы здесь собирались очень многие деятели искусства, и, действительно, прежде всего, писатели. Круг литераторов журнала «Нюгат», начиная со дня его основания в 1908 году еженедельно собирался здесь в течение 8 лет. Писатели-мужчины - каждый вторник, это был, так сказать, «Нюгатовский журфикс», писательницы-женщины - по средам. В этих мероприятиях регулярно участвовали Эндре Ади, Дежё Костолани, Фридеш Каринти, Ференц Молнар, Енэ Хелтаи, Эрнэ Ошват, Аладар Шёпфлин, Оскар Геллерт, Михай Бабич. В 1920-е гг. постоянными гостями кафе были Арпад Тот, Жигмонд Мориц, Эрнэ Сеп, Миклош Шурани, Лайош Надь, Аурел Карпати и Лёринц Сабо.

Последний, талантливый поэт и переводчик, так вспоминал кафе «Централь» в своем автобиографическом цикле, заглавие которого обычно переводят как «Стрекот кузнечиков», но можно назвать его «Музыка цикад», чтобы создать ощущение этого звука летних вечеров:

Лёринц Сабо. «Централь» (отрывок) Из цикла «Музыка цикад» (прозаический перевод) «Централь», Академия наших дней,бурлил, кипел. Поэты приняли меняв свою компанию. Здесь дядя Жига, Тот,Шёпфлин, Дёрдь Кирай, Тростлер, все, кто былтогда учёным иль писателем, с пяти и до восьмивсе собирались тут.

Szabó Lőrinc: Centrál (a Tücsökzene c. költeményből, részlet) A Centrál, modern akadémia,pezsgett, forrt. A költők törzsasztalarég befogadott. Zsiga bácsi, Tóth,Schöpflin, Király György, Trostler s aki volttudós és író, öt és nyolc közöttmind odagyűlt.

В заключение надо сказать, что сейчас обстановка внутри кафе «Централь», конечно, выдержана в соответствии той эпохе, но, к сожалению, оригинальные интерьеры не сохранились.

Станция 4. Улица Петёфи и Литературный музей.

Улица, по которой мы недавно пересекли одну из пештских магистралей, продолжает носить имя Петёфи – неудивительно, ведь это был путь Петёфи и его революционно настроенных товарищей 15 марта. Скоро мы узнаем, что с ними здесь происходило, а пока – Литературный музей.

В этом здании, так называемом дворце Каройи (здание некогда принадлежало этой аристократической фамилии), Литературный музей действует с 1954 года. В экспозиции музея – масса реликвий, связанных с историей венгерской литературы. У музея есть несколько отделений в Будапеште и других городах (одно из отделений мы сегодня видели – это музей-квартира Ади). Начало музейному собранию положила коллекция так называемого Дома Петёфи – открытого в 1909 году музея, собравшего всё памятное о «венгерском Пушкине» (это выражение я употребляю прежде всего для сравнения роли Петёфи и Пушкина в национальных литературах; ещё их роднит лёгкий, великолепный слог). В музее проходят также временные выставки – вот как раз выставка, посвящённая двухсотлетию Петёфи.

В магазин при музее также стоит заглянуть, там масса интересных изданий и сувениров, подающих историю литературы в современном, не сухом духе.

Станция 5. Фонтан «Открытая книга» и старый университетский квартал.

Это старый университетский квартал, здесь расположены здания разных факультетов (не все, конечно – они разбросаны по Будапешту). Скорее всего, поэтому здесь размещён этот замечательный фонтан (скульптор – Гергей Келэчэни), вернее, – композиция, ведь здесь есть ещё и вторая книга. Фонтан был открыт 23 апреля 2012 года, в объявленный ЮНЕСКО Всемирный день книги и авторского права.

А теперь вернёмся к Петёфи. Вот что здесь, на этом месте происходило 15 марта 1848 года.

Из дневника Петёфи:«Во дворе медицинского факультета Йокаи снова прочел воззвание, а я «Национальную песню». Оттуда двинулись к инженерам, в семинарий к юристам; с каждой минутой росли шеренги и рос восторг. В вестибюле семинария перед нами предстал один профессор и произнес с великим пафосом: — Господа, именем закона... Дальнейшую его речь заглушили громовые крики множества людей, и почтенный профессор, не имея возможности продолжать, убрался восвояси. Юристы ринулись на улицу, чтобы присоединиться к нам. Один из них — Видач — сообщил, что профессора под страхом исключения запретили им принимать участие в предполагающемся празднестве. Смех и сердитые возгласы среди слушателей. Но вопрос о празднестве теперь был уже не столь важен. Йокаи снова огласил воззвание и «12 пунктов»; меня заставили продекламировать «Национальную песню». То и другое было встречено с неистовым восторгом. Толпа, запрудившая площадь, каждый раз, точно эхо, отвечала на слова припева: «Клянемся!» — А теперь идем к цензору, заставим его подписать воззвание и «Национальную песню»! — крикнул кто-то. — К цензору не пойдем! — ответил я. — Никаких цензоров мы больше знать не хотим! Идем прямо в типографию! Все тотчас согласились и последовали за мной. Печатня Ландерера была ближе всего, туда мы и устремились. Йокаи, Вашвари, Видача и меня уполномочили занять типографию. Мы это и сделали от имени народа. «12 пунктов» и «Национальная песня» сразу же пошли в набор. В это время Габор Эгреши, Дэгре, Вашвари, Йокаи и другие произносили на улице вдохновенные речи. К полудню листовки были готовы и тысячами стали распространяться среди народа, который расхватывал их, хмелея от радости.»

Вот и упоминание типографии Ландерера, из которой впоследствии «выросло» крупнейшее издательство «Общества Франклина», напечатавшее массу литературных шедевров в начале XX в. Славное начало – славная биография!

Станция 6. Национальный музей и памятник Яношу Араню.

Национальный музей (официально – Венгерский национальный музей) расположен в здании, построенном в стиле классицизма в 1837-1847 гг. Классицистических зданий, как Вы, наверное, заметили, в Будапеште немного. Причина этого – в том, что в период главенства этого архитектурного стиля Пешт и Буда формально были всего лишь главными городами одной из национальных провинций многонациональной Габсбургской империи. Здесь был наместник венского двора, и значимость городов в экономическом плане была невелика, следовательно, реализовывать архитектурную моду было особо некому.

Это здание было построено специально для музейной коллекции, начало которой положил в 1802 году венгерский аристократ Ференц Сечени, отец знаменитого Иштвана Сечени. Ференц Сечени передал общественности свою коллекцию изданий, рукописей, карт, медалей, полотен и другиих древностей, насчитывавшую несколько десятков тысяч экземпляров. Сформированное таким образом национальное музейное собрание стало третьим по времени создания в Европе. В 1830-е гг. Государственное собрание венгерских земель (сословный сейм, в который входили венгерские дворяне) выделило средства на постройку нового здания (архитектор – Михай Поллак). Недавно открытое, выдающееся по тем временам сооружение стало важным местом для событий венгерской революции. И опять слово Петёфи, вернее – его дневнику:

«К трем часам пополудни мы объявили, что на Музейной площади будет собрание, и толпа рассеялась. Несмотря на ливень, десять тысяч человек собрались перед музеем; оттуда, по общему решению, направились к городской ратуше, чтобы граждане могли присоединиться к требованию «12 пунктов» и примкнуть к нам. Зал заседаний открылся и впервые наполнился народом. После короткого совещания бургомистр от имени граждан подписал «12 пунктов». Он показал их толпе, ожидавшей внизу под окнами. Народ приветствовал их с восторгом... Вдруг разнесся слух: «Идут войска!» Я оглянулся вокруг, чтобы проверить людей, но не увидел ни одного испуганного лица. Из всех уст вырвался крик: «Оружия! Оружия!»

Депутация, сопровождаемая по меньшей мере двадцатью тысячами человек, поднялась в Буду к наместническому совету и заявила о своих требованиях. Члены всемилостивейшего наместнического совета побледнели и соизволили задрожать. После пятиминутного совещания совет согласился на все. Войскам был дан приказ не вмешиваться, цензура была отменена, двери тюрьмы, где был заключен Танчич, отворились, неисчислимая толпа подхватила писателя-узника и, торжествуя, понесла его в Пешт.

Это произошло 15 марта. По своим результатам день этот останется навеки знаменательным в венгерской истории. Если бы этими событиями дело и ограничилось, тут не было бы ничего необычайного, но как начало это было прекрасно, доблестно. Ребенку труднее сделать первые шаги, чем взрослому человеку пройти долгие мили.»

Вот такая жизнеутверждающая история из периода Весны народов. Правда, через полтора года венгерское восстание было подавлено, но это нисколько не преуменьшает славы этих замечательных дней победы свободы и справедливости.

А перед музеем находится памятник Яношу Араню (скульптор – Алайош Штробл). Янош Арань – современник Петёфи, лучший его друг. Арань был постарше и не входил в круг революционной молодёжи. Но когда революцию пришлось защищать с оружием в руках, он, как и Петёфи, вступил в Национальную гвардию, участвовал в сражениях. В период реакции, последовавшей за подавлением восстания, Арань был вынужден скрываться, затем ему удалось перейти на легальное положение. Времена менялись, с габсбургским двором был заключён уже неоднократно упомянутый ныне Компромисс, в результате которого возникла дуалистическая Австро-Венгрия. В это время Арань был уже литературным патриархом, признанным мастером лиро-эпической поэзии.

Памятник Араню был поставлен в 1893 году. Правая и левая фигуры композиции – герои поэтической трилогии Араня о Миклоше Толди (главный герой и его возлюбленная Пирош Розгони).

«Толди» (начало поэмы)

Mint ha pásztortűz ég őszi éjszakákon,Messziről lobogva tenger pusztaságon:Toldi Miklós képe úgy lobog fel nékemMajd kilenc-tíz ember-öltő régiségben.

Одно из самых знаменитых творений Араня – «Уэльские барды»:

Янош Арань. «Уэльские барды». Баллада. (пер. Л. Мартынова, отрывок) «Товарищ честно пал в бою! Послушай, Эдуард, Споет вот так, как я пою, Любой уэльский бард. Погиб певец, но песнь живет! Так знай же, Эдуард, Проклятие тебе споет Любой уэльский бард!» «Посмотрим! – закричал король И страшный дал приказ: —Коль здесь таков певец любой, Всех на костер тотчас! Вас нужно, господа певцы, Всех сжечь до одного!» Такой в Монтгомери конец Имело торжество. 1857-1861

Arany János: A walesi bárdok (ballada, részlet) "Elhullt csatában a derék –No halld meg Eduárd: Neved ki diccsel ejtené, Nem él oly velszi bárd. Emléke sír a lanton még –No halld meg Eduárd: Átok fejedre minden dal, Melyet zeng velszi bárd." Meglátom én! - S parancsot ád Király rettenetest: Máglyára, ki ellenszegűl, Minden velsz énekest! Szolgái szét száguldanak, Ország-szerin, tova. Montgomeryben így esett A híres lakoma. 1857-1861

Станция 7. Центральное здание Столичной библиотеки им. Эрвина Сабо. История библиотеки. Поиск по сайту библиотеки.

Перед нами – Центральное здание Столичной библиотеки им. Эрвина Сабо. Библиотека начала свою работу в 1904 году и носит имя социолога и библиографа Эрвина Сабо, одного из столпов венгерского библиотечного дела. Эрвин Сабо был сотрудником, затем – руководителем библиотеки практически со дня её основания, при нём в библиотеке были внедрены самые передовые по тем временами системы каталогизации. Сабо был также автором идеи обустройства в столице массовых библиотек по образцу британских public library. Он хотел сделать чтение максимально доступным для всех слоёв населения, в чём, вполне возможно, играли роль и его радикальные левые взгляды.

Учёный преуспел во всех своих начинаниях. Уже в первые годы своего существования библиотека превратилась в богатейшее и хорошо организованное хранилище научной информации, которым до сих пор пользуются студенты столичных вузов. Одновременно создавались отделения библиотеки в различных районах Будапешта.

Сейчас онлайн-каталог библиотеки содержит массу книг на нескольких десятках языков, а также другие фонды, например, DVD-диски. Поиск производится по всем отделениям библиотеки, система сообщает о возможности взять издание в том или ином из них. Абонемент на год: 3-5 тысяч, в зависимости от отделения, 10 тысяч в год – если есть желание брать книги, диски и пр. в разных отделениях (это бывает оправдано в случае книг на иностранных языках – естественно, не все из них есть в каждом отделении).

Сайт онлайн-каталога библиотеки: https://saman.fszek.hu/WebPac/CorvinaWeb

В завершение скажу, что площадь, на которой стоит главное здание библиотеки, тоже носит имя Эрвина Сабо. Само здание является памятником архитектуры, оно было построено в конце XIX в. как дворец семьи Венкхайм, в 1927 году стало собственностью города Будапешта и было передано библиотеке в 1931 году.

В соседних кварталах ещё много интересного и «литературного», например, чуть в стороне от нашего маршрута остаётся площадь Кальмана Миксата, писателя и журналиста, одного из мастеров венгерской прозы второй половины XIX в. – начала XX в. Площадь, на которой стоит памятник писателю (скульптор – Андраш Кочиш), довольно колоритная, это камерное пространство, на котором умещается небольшой сквер и несколько кафе.

Но мы отправимся дальше.

Станция 8. Улица Пала.

Мы идём к улице Пала. Это и есть та самая улица длиной чуть более ста метров, название которой знает любой венгерский школьник. Пал – это имя, «Павел», об этом Вы, конечно, знаете. В венгерском языке гораздо чаще, чем в русском, используется определение, выраженное существительным (иначе – «приложение»). Так устроены и венгерские названия улиц. «Pál utca» – это улица Павла, дословно «Павел-улица», как «Китай-город». Название не посвящено никакому конкретному Павлу, здесь просто небольшой участок городской территории, на котором улицы названы однотипно. Тут таких улиц всего две – мы только что пересекли улицу Марии, – но во многих городах бывают, как известно, целые кварталы, где все названия однотипны, например: только мужские имена; или только названия цветов.

Так вот, почему же это название так известно? Много лет в венгерских школах в список обязательной литературы для пятого класса входит теперь уже знаменитейший роман Ференца Молнара «Мальчишки с улицы Пала».

Роман был переведен на десятки языков, от японского до эсперанто, это самое известное за рубежом венгерское прозаическое произведение. В некоторых странах, например, в Италии, Бразилии и Польше, роман также входит в список обязательной литературы. (Именно поэтому здесь находится эта доска в память о международной литературной венгерско-итальянской встрече 1990 года).

 «Мальчишки с улицы Пала» были одним из первых произведений журналиста и писателя Ференца Молнара (1878 – 1952), единой книгой роман был напечатан опять же издательством «Общество Франклина» в 1907 году (в течение 1906 года роман публиковался с продолжением в «Журнале для учеников»). Произведение во многом автобиографично. Сам писатель в детстве жил здесь недалеко, по адресу: Йожеф кёрут, 9, и пространство отсюда, от этого участка Кёрута (Большого Кольца) до Национального музея в сторону центра и до улиц Радаи и Лоняи в сторону Дуная было декорациями его школьных лет. В начале улицы Лоняи стоит капитальное здание красного кирпича – это гимназия, в которую ходил Ференц Молнар (на здании есть мемориальная доска), и в которой учатся главные герои романа. Масса других мест также названа, причём так подробно, что в венгерской Википедии существует отдельная страница «Места действия событий романа «Мальчишки с улицы Пала».

Запомним пока адрес: Pál utca 6.

Действие происходит в Будапеште в марте 1889 года. Мы знакомимся с компанией ребят – учеников одной и той же школы (гимназии), которые живут в этом районе Будапешта. Их детство проходит в городской обстановке, где уже построены масса доходных домов с дворами, запертыми на ключ, и поэтому местами игр становятся незастроенные территории, где можно дать волю тяге к приключениям – парки, в том числе парк Национального музея, оранжерея старого Ботанического сада (уже за пределами Большого Кольца) и, главное, – незастроенный участок между двумя домами, соседствующий с лесопилкой и частично заполненный штабелями пиломатериалов.

Вот мы видели такой участок, проходят по улице Марии. А упоминаемый в романе участок находился как раз на улице Пала, под номером 6.

Ребята называют этот пустырь «грунд» – по-немецки: почва, или фундамент. Для главных героев грунд является крепостью, почти «отечеством», как Арбат у Окуджавы. Они хотят всеми силами защитить его от притязаний другой компании – ребят из реального училища. Этот мальчишеский быт в изображении автора вырастает до проблем морального выбора и других масштабных тем, сюжет и проблематика становятся культовыми, а некоторые имена и названия – нарицательными.

Не буду пересказывать историю, чтобы это не было спойлером, скажу лишь, что она замечательная и грустная.

И вот сейчас мы перейдём Большое Кольцо и отправимся дальше, а по пути я продолжу рассказ о романе.

Станция 9. Эйнштанд и скульптурная группа у школы (ул. Пратер, д.  11).

Блестящий драматург, Ференц Молнар написал массу пьес, в 1920-1930-е гг. они шли во всех венгерских театрах, Молнар был известен во многих зарубежных странах, имел в своём активе постановки на Бродвее, как выдающийся литератор был представлен президенту США. В 1939 году, спасаясь от надвигающейся фашистской угрозы, писатель как раз эмигрировал в Северную Америку, где продолжил свою успешную литературную деятельность. Однако для венгерских читателей он прежде всего остаётся автором «Мальчишек с улицы Пала», возможно, потому, что это самое проникновенное его произведение, автобиографическое повествование, которое оказалось ближе сердцам читателей, чем его другие, хоть и схожие по стилю, романы и чем легко дававшиеся его перу комедии.

Вот и сцена из романа. Скажу сразу, что по культовому произведению снято шесть фильмов. Первые два были поставлены Белой Балогом ещё в 1917 и 1924 годах, за ними последовали венгерские, американские и итальянские постановки (последняя – в 2003 году). Самым известным, несомненно, является классический фильм Золтана Фабри 1969 года, венгерско-американская копродукция.

Именно сцена из этого фильма и вдохновила авторов скульптурной группы (скульптор – Петер Сани), установленной здесь, перед школой на улице Пратер, 28 сентября 2007 г. к столетию со дня выхода романа. (Кстати, к этой же дате был написан мюзикл.)

Откроем страницу из романа Ф. Молнара «Мальчишки с улицы Пала» (пер. О. Россиянова):

«Чтобы понять, о чем шла речь, надо знать, что такое «эйнштанд». Это особое выражение пештской детворы. Когда какой-нибудь мальчишка посильней увидит ребятишек слабей себя, играющих в шарики, перышки или семечки сладких рожков (на пештском жаргоне — в «твердашки»), и захочет их отнять, он говорит: «Эйнштанд». Это уродливое немецкое слово означает, что сильнейший объявляет шарики своей военной добычей и применит насилие против всякого, кто осмелится сопротивляться. Таким образом, «эйнштанд» — это одновременно и объявление войны. Словом этим кратко, но внушительно возвещается осадное положение, господство произвола, кулачного права и пиратского разбоя.»

Видимо, слово это ребята заимствовали из разговоров взрослых, так как одно из значений Einstand - «право преимущественной покупки».

В романе ребята играли в шарики не перед школой, а в саду Национального музея, по пути домой. Но подходящим местом для скульптурной группы сочли этот уголок у школы. В окрестностях немало мест, связанных с романом, некоторые из них мы сегодня увидим, а о других расскажу. Так, по адресу, где в романе жил главный герой, Эрнэ Нэмечек, на улице Эндре Хёдеша, с 2016 года размещена мемориальная доска, и это примечательный случай «перехода вымышленных событий в реальность», похожий на то, как в США отмечен мемориальной доской дом Бекки Тэтчер. В сохранившейся оранжерее старого Ботанического сада также есть скульптура главного героя, а мурал с изображением этой же сцены «айнштанда» мы, возможно, сегодня увидим, если успеем – или Вы как-нибудь, проходят по здешним переулкам, неожиданно обнаружите его сами.

Станция 10. Грунд и мурал по роману.

Вот и грунд, вернее, одноимённый бар «Грунд». О нём не буду много рассказывать, это проект сродни руин-пабам, и культурное пространство, место проведения мероприятий.

Слоганы «Грунда»: «Больше, чем эвент-локация! No strangers here. Only friends who haven’t met yet.» Его сайт: https://agrund.hu/english/

Проект был задуман в 2006 году и реализован в последующие годы. Мотивы романа откликаются прежде всего на детской площадке, созданной по мотивам штабелей дров, и в страницах книги, в которые взрослые и дети могут вчитаться, пока находятся здесь (размещены, если не ошибаюсь, почти все страницы). Высота и характер зданий тоже соответствующий – это те самые одно-двухэтажные постройки, которые были снесены для возведения в едином стиле многочисленных доходных домов Будапешта рубежа XIX-XX вв., тем, что формируют сейчас лицо Пешта.

Неподалёку здесь находится и мурал, который был в анонсе Книжного клуба – он изображает тоже сцену «эйнштанда» и тоже нарисован по мотивам фильма Золтана Фабри.

А мы пойдём дальше и выйдем на проспект Юллёи.

Станция 11. Проспект Юллеи.

Проспект Юллёи – дорога на город Юллё под Будапештом – одна из самый длинных столичных улиц, длиной 15 км; один из последних домов - № 873, в районе будапештского аэропорта, где улица кончается на административной границе Будапешта. Здесь мы вспомним замечательного поэта и писателя Дежё Костолани. Он некогда жил в доме 21 по этому проспекту, это ближе к центру, но на том участке сейчас как раз нет деревьев, образующих бульвар, а здесь они есть, и ширина улицы там и тут сходятся.

В 1905 году Костолани, которому 30 лет, смотрит из окна на уже отстроившийся и превратившийся в эффектный европейский город Будапешт (уже даже не Пешт – Будапешт формально образовался в 1873 году).

Kosztolányi Dezső: Üllői úti fák Az ég legyen tivéletek,Üllői-úti fák.Borítsa lombos fejetekszagos, virágos fergeteg,ezer fehér virág.Ti adtatok kedvet, tusát,ti voltatok az ifjúság,Üllői-úti fák. Másoknak is így nyíljatokÜllői-úti fák.Szívják az édes illatot,a balzsamost, az altatótaz est óráin át. Ne lássák a bú ciprusáthigyjék örök az ifjúság Üllői-úti fák. Haldoklik a sárgult határ,Üllői-úti fák.Nyugszik a kedvem napja már,a szél búsan dúdolva jár,s megöl minden csirát.Hova repül az ifjúság?Feleljetek, bús lombu fák,Üllői-úti fák. 1905

Дежё Костолани. «Деревья проспекта Юллёи»(прозаический перевод) Пусть будет с вами сила небес,деревья проспекта Юллёи.Пусть ваши кудрявые головыпокрывает ароматный цветочный вихрь,тысячи белых цветов.Вы дарили радость, задор,вы были молодость,деревья проспекта Юллёи. Распускайтесь так же и для других,деревья проспекта Юллёи.Пусть они тоже вдыхают сладкий аромат,полный бальзама, убаюкивающий,длинными часами вечеров.Пусть они не увидят кипариса горя,пусть они тоже верят, что молодость вечна,деревья проспекта Юллёи. Умирает пожелтевшее поле,деревья проспекта Юллёи.К закату клонится моя радость,ветер бродит и поёт горестную песню,и губит все ростки.Куда улетает молодость?Ответьте, горестно склонившие кроныдеревья проспекта Юллёи. 1905

Вот мы и дошли до Большого Кольца

Станция 12. Большое Кольцо и трамвай. Корнел Эшти.

Большое Кольцо, или Надькёрут, строилось во второй половине XIX в. как крупная транспортная магистраль, своего рода граница внутреннего Пешта. Были даже дерзкие планы, что это будет канал, искусственный рукав Дуная. Так или иначе, в начале XX в. Кёрут уже был, и по нему ходили трамваи. Вот на трамвае мы сейчас и проедем – но не так, как Корнел Эшти – герой одноимённого романа Костолани.

Об этом герое не расскажешь в двух словах. Корнел Эшти считается «альтер эго» автора, но каждый читатель решит сам, так ли это. Во всяком случае, Корнел пишет стихи, как Костолани. Чуть позже я прочитаю одно «его» стихотворение, а пока:

«Восемнадцатая глава, в которой Эшти дает душераздирающее описание поездки на обычном трамвае и прощается с читателем (пер. О. Россиянова)

— Бешено выл ветер, — заговорил Эшти. — Темнота, холод, ночь словно розгами исхлестали, исполосовали мое лицо.

Нос стал темно-багровым, руки синими, ногти лиловыми. Слезы лились из глаз, словно я плакал или во мне растаяла жизнь, которая еще не смерзлась в ледяной ком. Со всех сторон щерились темные переулки».

Дальше не буду читать, чтобы не испортить Ваше впечатление от будущего чтения, пока остановимся на том, что Корнел, в отличие от нас, ехал на трамвае в холодный день поздней осени...

Вот мы и приехали.

Станция 13. Кафе «Нью-Йорк».

Вот мы и приехали. Здание «Общества страхования жизни «Нью-Йорк» было построено в 1892-1894 гг. (архитектор – Алайош Хаусманн, автор многих зданий комплекса Королевского дворца в Будайской крепости). Когда был объявлен конкурс на проектирование, застройщик оговорил, что на первом этаже должна быть построена кофейня. Помимо мрамора и лепнины, важную роль в приемных зонах кофейни сыграло использование бронзы. Потолок украшен картинами Густава Мадьяра Мангеймера (1859–1937) и Ференца Эйзенхута (1857–1903), некоторые мотивы росписи перекликаются с символами, связанными с Соединенными Штатами Америки. На крыше находится аллегорическая скульптура, изображение перекликается со Статуей Свободы, установленной в 1886 году. Свобода изображена, как и на знаменитом американском изваянии, в короне из лучей и с факелом, скульптор разместил её верхом на гигантском орле.

О роли кафе «Нью-Йорк» в литературной жизни много рассказывать не буду, она была похожа на то, что происходило в кафе «Централь». Здесь собирались не только литераторы, но частыми гостями были здесь «нюгатовцы», здесь Ференц Молнар, примостившись со стулом к балюстраде, писал на краешке мраморной облицовки главы своего романа о мальчишках, а потом, уже очень обеспеченным человеком, имел постоянно зарезервированный столик, здесь бедствующие поэтические гении безвременья 1930-хх гг., такие, как Аттила Йожеф, перебивались по милости официантов перепавшими от барских банкетов остатками и пили крепкий чёрный кофе, чтобы работать.

После войны здание было отреставрировано и открыто заново как кафе «Хунгария». И в социалистические времена кофейня осталась любимым местом венгерских писателей. Завсегдатаями были такие замечательные венгерские прозаики, как Дёдрь Молдова и Интван Эркень. Вот о последнем и об одной из его новелл я сейчас и расскажу.

Станция 14. Продолжение Большого Кольца. Иштван Эркень.

Мы уже говорили о Большом Кольце (Надькёруте). Будапештцы называют его просто Кёрут – хотя есть ещё и Кишкёрут (Малое Кольцо), но оно не так связано с жизнью города, а Большое Кольцо – это Пешт, его альфа и омега, через него проходят все маршруты, 4-6 трамвай, его пересекают проспект Андрашши, ул. Кирай, проспект Юллёи, подземка, метро. Кёрут – это витрины и кафе, это прошлое и современность, это дух Пешта. На мой взгляд, идя по Кёруту, чувствуешь себя будепештцем. Вот так и начинается новелла писателя Иштвана Эркеня «Баллада о силе поэзии»: «На Кёруте стояла телефонная будка». Я не буду зачитывать эту новеллу, она есть в этом сборнике. Расскажу о её авторе. Иштван Эркень – прозаик, классик и одновременно почти наш современник. Он жил и творил во второй половине XX в. Эркень был мастером жанра новеллы – по-венгерски этот термин используется чаще, чем термин «рассказ», - и обладателем блестящего сатирического пера. Одним из самых известных его произведений является цикл «Новеллы на одну минуту», или – «Рассказы-минутки». Первая новелла цикла называется «Способ употребления», или «Инструкция». Вторая новелла, которую Вы сможете прочитать, - это как раз «Баллада о силе поэзии» (в русском переводе она называется «Власть поэзии»).

"РАССКАЗЫ-МИНУТКИ (пер. Т. Воронкиной)

СПОСОБ УПОТРЕБЛЕНИЯ

Эти рассказы, несмотря на их краткость, — законченные художественные произведения.

Их преимущество в том, что они не требуют от вас большой затраты времени, не требуют длительного внимания на недели или месяцы.

Пока варится яйцо всмятку, пока набирается нужный номер телефона (который занят), можно прочесть рассказ-минутку.

Плохое самочувствие, расшатанные нервы — тоже не помеха. Рассказы эти можно читать сидя и стоя, в дождь и ветер, в битком набитом автобусе. А большинство из них вы не без удовольствия прочтете даже на ходу.

Рекомендуется обращать внимание на заголовки. Автор стремился быть кратким, стало быть, не мог дать рассказам ничего не значащих названий. Прежде чем сесть в трамвай, мы всегда смотрим, какой номер. Для этих рассказов название — столь же важная деталь.

Это, конечно, не означает, что достаточно прочесть лишь заголовок. Сначала заголовок, потом текст — таков единственно правильный способ употребления.

Внимание!

Если вы чего-либо не поняли, перечитайте неясный рассказ. Если вы опять не поняли, значит, корень зла в самом рассказе.

Нет глупых людей, есть неудачные рассказы!

А вот «БАЛЛАДА О СИЛЕ ПОЭЗИИ» - ещё одна пештская история из этого сборника:

Стояла на проспекте [как раз на Большом Кольце] обыкновенная телефонная будка. Дверь ее без конца то открывалась, то закрывалась. Люди обсуждали по телефону свои заботы и хлопоты, звонили в жилищное управление, назначали свидания, просили у друзей взаймы денег или мучили друг друга ревностью. А одна пожилая женщина, повесив трубку, прижалась к аппарату и заплакала. Впрочем, такое случалось нечасто.

В один прекрасный летний день в будку вошел поэт.

Он позвонил редактору и сказал:

— Ну, последнее четверостишие готово! — И прочел стихотворные строки, записанные на мятом клочке бумаги.

— О, слишком грустно! — сказал редактор . — Перепиши заново, да чтоб повеселее.

Поэт понапрасну пытался разубедить редактора. Вскоре он повесил трубку и ушел.

Некоторое время никто не звонил, будка пустовала. Затем появилась женщина в расцвете лет, с округлыми формами, высоким и пышным бюстом, в летнем цветастом платье. Попыталась открыть дверцу будки.

Дверь открылась с трудом. Сначала она вообще не хотела открываться, а затем вдруг распахнулась, буквально отшвырнув даму на мостовую. На следующую попытку дверь ответила таким образом, что это уже можно было расценить как пинок. Дама попятилась и налетела на почтовый ящик.

Поджидавшие автобус пассажиры столпились вокруг. От толпы отделился энергичный мужчина с портфелем. Он тоже попытался войти в будку, но получил от двери такой удар, что растянулся на мостовой. Вокруг собиралось все больше и больше народу, и каждый высказывал свои замечания по поводу будки, телефонного ведомства и дамы в цветастом платье. Одни полагали, что через дверь пропущен ток высокого напряжения, другие утверждали, что цветастая дама и ее сообщник хотели выкрасть жетоны, но парочку вовремя сцапали.

Будка некоторое время молча выслушивала эти бессмысленные предположения, а затем повернулась и неторопливо двинулась по проспекту Ракоци. На перекрестке в это время как раз загорелся красный свет, будка остановилась и переждала."

Что же было дальше? Об этом можно узнать из рассказа А мы с Вами скоро «прибудем в конечный пункт маршрута».

Станция 15. Площадь венгерской литературы. Конечная.

Площадь Йокаи – помните молодого литератора, который был вместе с Петёфи в памятный день 15 марта 1848 года? Он избежал судьбы многих революционеров – не исключено, из-за того, что 29 августа 1848 года, 23 лет от роду, вопреки воле родителей вступил в брак с 31-летней трагической актрисой Розой Лаборфалви и, как утверждали друзья, «полностью потерял голову».

В апреле-мае 1849 года Йокаи поддержал решение Лайоша Кошута свергнуть династию Габсбургов, но активного участия в боевых действиях не принимал. Тем не менее, в августе 1849 года Йокаи вместе с товарищами находился в Вилагоше, где революционная армия сложила оружие. Он даже собирался покончить с собой, чтобы избежать тюрьмы; спасла его жена, и она же помогла ему добраться до Пешта. Историю революции Йокаи впоследствии рассказал в историческом романе «Сыновья человека с каменным сердцем». По роману снят фильм, который был дублирован в СССР и не только является отличной экранизацией и историческим фильмом, но и смотрится с большим удовольствием в силу искусно разработанного, по-настоящему романного сюжета.

Это произведение, а также «Золотой человек» входят в списки обязательных для чтения в венгерской школе. Многие романы Йокаи повествуют об истории Венгрии; он также оставил след в жанре научной фантастики и имеет негласно присвоенный титул «венгерского Жюля Верна». Его новелла «Саффи» послужила сюжетом известной оперетты «Цыганский барон». Ещё писатель может вполне считаться венгерским Дюма, в силу массы авантюрных и исторических сюжетов, а также количества произведений – всего более 110 книг романов, рассказов, пьес и стихотворений.

Йокаи также широко известен как в Венгрии, так и за рубежом, как кулинар, обогативший венгерскую национальную кухню своими оригинальными рецептами. Почти во всех венгерских ресторанах можно найти блюда, приготовленные по его рецептам, например, фасолевый суп Йокаи и др.

Памятник писателю был установлен в 1921 году (скульптор – Алайош Штробл), первоначально предполагалась композиция – как это часто бывает с писателями, рядом изображают или героев, или читателей. Рядом с памятником Йокаи должна была быть скульптура «Читающие девушки», однако в конце концов она не была установлена и с 1929 года находится в Варошлигете, где девушки расположились с романом Йокаи «Золтан Карпати».

И вот сквер на площади Йокаи с лета прошлого года стал площадью Венгерской литературы – это неофициальное название, но оформлена площадь подобным образом. Место выбрано не случайно – патриарх литературы смотрит на своего младшего современника, мятежного Эндре Ади (скульптор – Геза Чорба, 1960). Ади смело встречает шквальный ветер, от которого развевается его плащ. По левую руку Ади находится знаменитый «Писательский книжный», действующий с 1950-х гг., место проведения творческих встреч и раздачи автографов, место, где живёт литературная традиция.

Вот мы и добрались до конца нашей экскурсии. Многие из наших героев могли бы подписаться под стихотворением, которое, по словам Костолани, написал Корнэл Эшти:

Budapest! Itt éltem én! Lelkek közt! Csupa lélek!Csupa test! Kávéház! Mámor! Lángokban leszálló csuda-est! Csak az gyűlölhet, aki tompa, pudvás,buta, rest! Rimet reád még! Színt, mely életemre odafest! Ha meghalok, mondjátok síromnál: Budapest.

Будапешт! Я жил здесь! Среди душ! Сам весь душа! Весь тело! Кафе! Сладкий дурман! Спускающийся, в огнях, чудо-вечер! Только тот может ненавидеть меня, кто толстокож, трухляв, глуп, скучающ! Ещё рифм тебе, город! Цвета, который добавит красочных штрихов к моей жизни! И если я умру, скажите у моей могилы: Будапешт.

Так они жили. А чтобы не заканчивать наше путешествие на этой, хоть и светлой, но грустной ноте, скажу, что на площади венгерской литературы ещё немало цитат, они ждут нас, читателей. Как заканчивал свои письма Сергей Довлатов: «Литература продолжается».